Сейчас уже пора, наконец, понять, что Галиция не Украина, а Галицийцы - не украинцы. Исторически оторванная от тела Украины несколькими веками отдельного существования под польским владычеством, своей католической верой и своим полупольским языком, Галиция и галицийцы вообще не имеют права говорить от имени Украины.

Идея сепаратизма и отдельного украинского народа зародилась и униатской Галиции, которую поляки насильно обратили в римскую веру. «Украинофильство» возникло в интеллигентской ополяченной среде и всячески поощрялось Варшавой. Как сказал о. Калинка (не исключено, что ополяченный галициец) в конце XIX века: «Если Гриць не может быть наш, то да не будет он ваш», т.е. если мы не можем обратить Гриця в Яна, то не будет он и Иваном.

Вся история Украины под поляками была борьбой за свою свободу. Но войны и восстания были не между поляками и украинцами, а между православными и католиками, и воевала православная Украина, а не униатская Галиция. В Запорожскую Сечь допускались только православные, и потому галицийцам вход туда был закрыт, если только они не возвращались в православие. В 1654 году Украина добровольно воссоединилась с Московской Русью. Почин исходил от народа. Раде было предложено три выбора: 1. Быть под властью турецкого султана, 2. Быть под властью Польши или 3. Идти под руку царя Московского. Выбор единодушно пал на Москву: «Волим под царя Московского, Православного». Украинский народ отождествлял себя с православием, чем и объясняется его выбор. Можно не сомневаться, что если бы Рада состояла из галицийцев, то выбрали бы Варшаву из-за католических симпатий.

Самостийники утверждают, что у украинского крестьянства не было национального сознания почти до XX века, которое было внесено интеллигенцией в народ. Они утверждают, что мир крестьян ограничивался околицей их деревни - «мы - тутошние». И это верно, по их мнению, также для русских и белорусов. Но более правильный вывод тот, что православные считали себя единым народом, а не отдельными нациями. Национальное сознание, как они учат, появляется только тогда, когда оно ставит народ во враждебные отношения к Москве и русскому народу. В своем исступлении они дошли до того, что объявили войну церковно-славянскому языку, а разговорный язык крестьян был взят как основа для создания литературного украинского языка. Он - искусственное создание, он забит полонизмами; слова набирались из всех языков, но с одним непременным условием: ни под каким видом не заимствовать слова из русского литературного языка, общего для всех ветвей восточных славян. Вот пример. По-украински для слова «упадок» пользуются польским словом «занепад». Единственная причина для такого предпочтения та, что если создать его из украинского народного языка, то оно будет звучать, как и в русском языке, «упадок» или «впадок», от украинского «падать». Вот эта-то близость заставила их, униатов-католиков и русофобов, забыть, что народный язык - основа литературного и выбрать «занепад», чтобы, не дай Бог, не напомнить о близости двух языков. Они скорее позаимствуют из мертвого финикийского языка, чем согласиться на слово, сходное с русским. А детская похвальба, что у русских нечего заимствовать, потому-де, что, когда у украинцев цвела культура, москали, «облаченные в медвежьи шкуры, медленно спускались с деревьев». Пусть так, но цвела она в православном Киеве, а не униатском Львове.

Самостийнические рассуждения о национальном сознании - пропагандистский вздор на службе их русофобии: никакой научной или исторической ценности он не представляет.
Если не было национального сознания, то каким образом Русь отбилась от степных хищников на заре своей истории, от шведов и немецких «псов-рыцарей», науськанных Ватиканом на Русь, чтоб окончательно добить ее после татарского погрома? Освободиться от татарского 2,5-векового ига, начать собирание Руси, растасканной ее соседями, освободить Украину от польского владычества в XVII веке, разбить еще раз шведов в начале XVIII, отобрать от Польши все территории, заселенные украинцами и белорусами, за исключением Галича, который достался Австрии? Разбить французов в начале XIX века и немецких нацистов в XX? И все это без национального сознания? До того вздора не додумался бы и пан Заглоба, известный хвастун из романа Сенкевича. Вся истории России есть история борьбы за государственную независимость, не жалея своей крови. «Мы - тутошние» к такой борьбе неспособны. Русское национальное сознание определялось православной верой и своей исторической миссией оплота Православия после падения Византии. Войны с Персией и Турцией были войнами не за приобретение новых территории, а за спасение погибавших христианских Грузии и Армении, как и в случае с Украиной. «Мы - тутошние» появились только сейчас после предательства России западнической интеллигенцией и превращения страны в колонию. Они не только не гордятся победой над нацистскими захватчиками, но сожалеют о поражении немцев, которое лишило их возможности пить лучшее в мире баварское пиво. Тутошним все равно, под какой властью жить, лишь бы пиво пить. Кстати, Грузия - еще один пример добровольного присоединения к России, а один из армянских писателей после освобождения страны от Турции писал, что «армяне должны целовать след сапога русского солдата».

Пример Белоруссии с ее тягой к единению с Россией стоит поперек горла самостийникам, ибо изобличает их пропаганду как фальшивку. Шулера объясняют это тем, что национальное сознание белорусов «не определилось». Истинная причина, однако, в том, что у белорусов не было своей Галиции и потому ее национальное сознание не было расколото и исковеркано, как оно было исковеркано там. Белорусы понимают, что только в единстве можно спастись, иначе Запад всех их по одиночке передушит, как котят. И это не надуманный подход и подтверждается самой жизнью. На Кресах, восточной окраине Польши, заселенной белорусами, национальность определялась по религии: если католик, то поляк, если православный, то русский. Сербо-хорваты были некогда одним народом, их язык и до сих пор зовется «сербо-хорватским», но религия разделила их и сделала непримиримыми врагами: у хорватов - католиков, нет большего врага, чем православные сербы. Галицийцы - это хорваты Украины, но, слава Богу, сербов Украины в 10 раз больше, хотя нужно признать, униаты более сплочены, более фанатичны и более деятельны, чем православные.

В прошлую войну украинцы и униаты «определились»: православные украинцы вместе со всеми остальными народами Советского Союза-России отстаивали независимость страны, а католическая Галиция присоединилась к врагам славянства - немецким нацистам, которые не скрывали своего презрения к славянам, называя их унтерменшами, недолюдками. Ген. Ковпак возглавил партизанское движение Украины, помог Советской Армии изгнать захватчиков с родной земли, а униатская Галиция, придя на помощь врагам славянства и, следовательно, украинцев, родила на свет - Бандеру, дивизию СС «Галиция», убийство генерала Ватутина и стрельбу в спины солдат Советской Армии. Объяснение, что они, дескать, присоединились к немцам из-за сталинского террора, не выдерживает критики; надо быть уж очень наивным или очень недалеким, чтобы поверить в такое объяснение. Почему в таком случае почти за 30 лет до того, в Первую мировую войну, «украинизаторы» ходили по деревням и селам Галиции и Закарпатской Руси, опрашивая население, чтобы установить их вероисповедание? Если ответ был «я - русский» (или русин, православный), то их отправляли в концлагерь в Теллерхоф, австрийский концлагерь, в котором было уничтожено 60 тысяч православных? Никакой террор и нелюбовь к режиму не могут оправдать переход на сторону врага, ибо война решала вопрос, быть или не быть славянству. Бандера и бандеровцы были потому врагами украинского народа и приспешниками нацистов в его уничтожении, если бы немцы победили.

Галиция не Украина, галицийцы не украинцы. И называть этот край следует его польским именем - Галиция, а не древнерусским Галич, составной частью Владимировой Руси.

Галиция есть плацдарм Запада и Ватикана на территории Украины - Руси для ее окончательного отделения от России. Галиция - это униатская заноза в теле Украины, и пока она не будет вырвана, на Украине не будет ни мира, ни покоя. Украина может быть православной или католической, но быть одновременно и той, и другой она не может, как невозможно в одно и то же время быть белым и черным.

Этот вопрос рано или поздно должен быть разрешен, хотя бы для этого пришлось прибегнуть к драстическим мерам.

Вл. Нилов, Июль 2001 г.